На главную страницу сайта

   ТАИНСТВО БОГИНИ «НЕЙТ»

В 1930 году Шарль де Лессепс в Париже опубликовал записки своего знаменитого отца Фердинанда де Лессепса - французского дипломата, инженера, знаменитого строителя Суэцкого канала. Записки в основном посвящены бесконечным интригам, которые велись англичанами, французами, арабами и турками вокруг строительства Суэцкого канала, однако один эпизод имеет непосредственное отношение к нашей теме. Вот, что рассказывает Фердинанд де Лессепс:

"Мои отношения с Мехмет Саидом складывались в целом очень благоприятно для моих намерений и планов. В конечном счете, благодаря макаронам и разным сладостям, я добился его полного расположения. Однажды, преисполнившись ко мне теплыми чувствами, Мехмед Саид сказал, что если я захочу, то на строительстве канала для меня будут работать даже мертвые. Я в свою очередь был готов слушать любые его глупости, лишь бы не потерять расположение королевской семьи. Видя, что я не очень-то верю его словам, Саид предложил мне спуститься в подвал дворца, чтобы я сам мог убедиться в правдивости его слов. Я никогда не бывал раньше в подвалах каирского королевского дворца и поэтому принял его предложение с радостью. Конечно же я ни на секунду не сомневался, что все его рассказы о мертвых являются не более, чем фантазиями подростка, наслушавшегося арабских сказок. То, что я увидел, поразило мое воображение. Современная наука еще должна дать этому свое объяснение. Впрочем, покров секретности, которым окружены на Востоке некоторые области древнего знания, едва ли позволит прогрессивным ученым Запада в ближайшее время дать оценку некоторым поразительным и таинственным явлениям. Вместе с Саидом мы спустились в холодный подвал, где хранились пищевые запасы, и оттуда через незаметную дверь попали в помещение, назначение которого заключалось, по всей видимости в том, чтобы тайно наблюдать за происходящим в другом подвальном помещении. Саид, стараясь не шуметь, откинул темную занавеску на стене, - открылось небольшое окошко, из которого был виден довольно большой, освещенный факелами зал. Зал был уставлен каменными столами, показавшимися мне весьма похожими на древнеегипетские саркофаги. На одном из столов, совсем недалеко от того места, где стояли мы с Саидом, лежало обнаженное тело какого-то мужчины. "Это Селим, конюх - прошептал мне Саид. - Он умер вчера днем. "Потом я увидел, как откуда-то из темной части зала выходят три женщины, одетые в широкие белые рубашки и турецкие шаровары. Лица женщин скрывали вуали. Одна из женщин несла поднос, на котором, насколько я мог разглядеть, находились какие-то тряпки, бинты и обрывки веревок. В руках у другой женщины находился живой петух. Третья несла небольшой топорик. Женщины остановились у стола, на котором лежал покойный. Пристроив петуха на небольшом чурбанчике, женщины быстро отрубили ему гребешок и кровью из гребешка смазали глаза и рот покойного.

Затем одна из женщин склонилась над покойником, разжала ему зубы небольшим ножом и вложила в рот обрывок веревки, взяв его с подноса, который держала другая. Сразу же после этого женщины отошли от стола и стали в тень так, что я уже не мог их видеть. Из темноты вышла четвертая женщина, совсем еще девочка, как мне показалось. Она подошла к столу, обхватила труп руками и, подняв его без особых усилий, крепко прижала к себе. Женщины, которых не было видно, затянули какую-то песню, ритмично прихлопывая в ладоши. То, чему я стал свидетелем потом, более всего напоминало танец. Маленькая, похожая на девочку, но, вероятно, обладающая нечеловеческой силой женщина, обхватив труп, совершала замысловатые движения, кружась вокруг каменного стола. При этом, как я мог видеть, губы ее были крепко прижаты к губам трупа, словно в долгом поцелуе. Это продолжалось минут двадцать. Я даже устал стоять, хотя происходящее заставило меня забыть обо всем на свете. Постепенно мне стало казаться, что труп уже не просто безвольно болтается в руках у женщины, но сам как бы переставляет ноги, повторяя какие-то движения. Наконец эта нелепая пара вдруг замерла, и женщина что есть силы оттолкнула от себя мертвое тело. Каково же было мое удивление, когда я увидел, что труп не упал, но, покачнувшись и сделав несколько неуклюжих шагов, остался стоять, опершись руками о противоположную стену. Появившиеся женщины в шароварах вывели ожившего покойника из зала. Я стоял пораженный всем увиденным, пока Саид не закрыл занавеску и не вывел меня за руку из подвала. Он взял с меня слово, что я никому не буду рассказывать о том, что видел, и я ему это слово дал. Я спросил, кто были те женщины, и Саид сказал, что в их семье женщины всегда были жрицами богини Нейт, о которой говорят, что она дает мертвым жизнь, если ей вернуть последние вещи. Я понял, что последними вещами Саид называет те тряпки и обрывки веревок, которые несла на подносе одна из женщин.
- Зачем же она засунула обрывок веревки в рот покойному? - спросил я.
- Ты не понимаешь, Фердинанд. - сказал Саид. - Это был не обрывок веревки, а кусочек времени, которое нужно было вернуть Нейт. В обмен на это время Нейт позволила Селиму пожить еще немного. Он хорошо служил моему отцу. Пусть послужит еще.

После всего увиденного мною я понял, что недостатка в рабочей силе для строительства канала у нас не будет".

Многое из того, о чем рассказывал Лессепс, так и осталось бы для нас непонятным, если бы не вышедшая в 1986 году книга журналиста Питера Ковалевски, озаглавленная "Ночи Нейт. Книга мусорщиков". Следует отметить, что, хотя в названии и фигурирует имя Нейт, самой Нейт и связанному с ней культу в книге посвящено не так уж много страниц. В основном книга представляет собой собрание разрозненных историй из жизни нью-йоркских бродяг.

Написанная скверным, выспренним языком, книга эта не представляет интереса ни как художественное произведение, ни как бытописательная хроника. И тем не менее сведений, содержащихся в этой книге вполне достаточно, чтобы все приведенные нами выше сведения о Нейт и "последних вещах" встали на свои места. Итак, позволим себе привести несколько цитат из книги Ковалевски:

"Если там, наверху, среди роскоши, сверкающих витрин и достатка поклоняются Богу порядка, справедливости и денег, то здесь в мрачных и зловонных подземных переходах Холбрука поклоняются зловещей Нейт, мусору, грязи и хаосу".

"Человек всегда оставляет после себя мусор. Когда же человек уходит совсем, он оставляет после себя время. Это время - тот же мусор, который скапливается на обочинах дорог, у мусорных контейнеров, в подъездах грязных домов в районе Коммака или Бруквилла. Очень важно обнаружить это время, отделить его от никчемных клочков газет, пластиковых мешков и обрывков веревки. Только жрецы Нейт способны отличить мусор от времени, - они постоянно ищут, они перебирают кучи мусора, и это выглядело бы подозрительно, не будь в мире такой профессии, как мусорщик. мусорщики могут позволить себе совершенно свободно копаться в мусоре, и никто никогда не заподозрит их в поклонении языческой богине. Это не значит, что каждый мусорщик поклоняется Нейт, но всякий приверженец культа Нейт обязательно является мусорщиком".

"У каждого человека после смерти остается его собственное персональное время, но найти его практически невозможно. Как среди несметного количества человеческих отбросов обнаружить время именно того бедняги, что скончался вчера вечером? Такие совпадения случаются только раз в тысячу лет. Только богатые могут позволить себе дорогостоящую процедуру бальзамирования в надежде на то, что когда-нибудь, купленные за большие деньги жрецы Нейт, найдут их персональное время, что было бы равноценно обретению личного бессмертия".

"В тайных храмах Нейт, которые находятся где-то глубоко под землей, почти каждый день совершаются богопротивные обряды оживления трупов. Сюда мусорщики приносят свою сокровенную добычу: тряпки, обрывки бумаги и упаковок, старые газеты, - одним словом, все те "последние вещи", которые в начале процедуры оживления кладут покойнику в рот. Во время обряда старшая жрица поднимает труп и, целуя его в губы, танцует с ним "танец мертвых". Во время этого танца "последняя вещь" должна полностью раствориться во рту мертвеца, - время возвращается в мертвое тело. Покойник вновь становится живым. Конечно это уже не тот человек, что был до смерти, потому что для оживления используют как правило чье-то чужое, не его собственное время. Как правило, такой человек не помнит ничего из своей прежней жизни, - глаза его пусты, в них нет более ни желаний, ни надежд, ни обычных человеческих страхов. Жрецы Нейт используют этих оживших мертвецов в своих целях".

"Говорят, среди адептов Нейт есть бессмертные счастливчики, которым удалось найти свое собственное время, свою собственную "последнюю вещь". Я лично встречался с одним мусорщиком из Бронкса, который утверждал, что родился в Древнем Египте во время царствования Птолемея IV".

Адепты культа Нейт разделяют время на так называемое "занятое" время (т.е. то время, которое в данный момент кем-то или чем-то проживается; длится как что-то или кто-то) и на время "свободное" (т.е. время, существующее отдельно как некий "предмет", "вещь", - в нашем случае как "мусор"). "Свободное" время может быть обнаружено и использовано, к чему, собственно, и сводятся ритуалы культа Нейт.

Зеркало.com

© 2003-2019 Международный Клуб Учёных
E-mail: info@yperboreia.org